Робер Дуано: влюбленный в Париж


Я хотел показать тот мир, где все люди дружелюбны, где можно было бы встретить те добрые чувства, к которым я стремился всю жизнь. Мои фотографии — это наглядное доказательство, что такой мир вполне мог бы существовать.
Робер Дуано

Робер Дуано появился на свет 14 апреля 1912 года в предместье Париже, городишке под названием Шантийи. С рождения его окружала обстановка, далекая от эстетики. Став взрослее, Робер говорил с некоторым оттенком гордости: «Мне довелось родиться в самом уродливом месте во всей Франции». Детство Роббера было нелегким– его мать умерла от туберкулеза, когда ему едва исполнилось семь лет. Спустя некоторое время отец снова женился: по мнению биографов Робера Дуано, эти события в дальнейшем оказали значительное влияние на его жизнь и характер его творчества.

В школе Робер не отличался особым прилежанием и с трудом ее закончив, поступил в Этьен – школу печатного дела и графического искусства. Выбор будущей профессии, гравер литограф был не самым удачным, так как уже в это время, в 1925 году фотография активно вытесняла литографию и эта профессия была отмирающей. Однако, по мнению знатоков творчества Дуано, именно школа литографии вызвала его интерес к эстетике в художественных образах, сформировала его чувство пропорции и формы.

После окончания Школы и получения диплома Дуано устраивается в Студию искусства графики Ульмана оформителем рекламной продукции. После того, как в студии была открыта фотомастерская, он перевелся туда, обзавелся собственным фотоаппаратом и впервые вышел с ним на улицы Парижа. Его первая фотокамера была не способна снимать объекты в движении, поэтому его первыми снимками были объекты неподвижные: дома, магазины, афиши. Самой первой фотографией знаменитого фотохудожника стала куча как попало наваленных кирпичей.

Дуано тогда не стремился передать и сохранить для последующих поколений тот Париж, которым он его видел, главным для него является эстетика объекта, который он фотографировал. К примеру, куча кирпича привлекла его глаз гравера той особенной красотой, с которой на нее падал свет.

Огромное влияние на дальнейшее творчество Дуано оказало знакомство с известным художником, фотографом и скульптором Андре Виньо – весьма необычным человеком, благодаря которому Дуано получил представление о творчестве наиболее значимых авангардистов того времени. Через призму фотографий Атже, Кертеша и Брассая тот мир парижских улочек и окраин этого города, который был ему знаком с самого детства, предстал для него в новом качестве.

Устроившись ассистентом к Андре Виньо, Дуано вскоре публикует с его помощью свой первый фоторепортаж в небольшой газете под названием «Эксельсиор». Его дальнейшие творческие эксперименты были прерваны мобилизацией в армию. Вернувшись в Париж в 1934 году, он устроился фотографом на завод автомобилей Рено. Однако работа на крупном предприятии, где не было места самобытности и неординарности и свободному самовыражению, была ему не по душе, хотя и приносила стабильный доход. Последний фактор еще некоторое время держал его на этой должности, так как он незадолго до этого он переехал из Парижа в пригород, в Монруж и женился.

Вскоре Дуано был уволен с завода Рено за постоянные прогулы: и работник и работодатели, наконец, с облегчением вздохнули. Он устраивается в агенство «Рафо» но уже в ходе второго заказанного ему фоторепортажа начинается война, и его мобилизуют в армию. Повоевать ему так и не довелось – спустя несколько месяцев он был отправлен в трехмесячный отпуск по болезни – отпуск, который вместо трех месяцев продолжался четыре года.

Его снимки, которые он делал в оккупированном фашистами Париже, к примеру, такая фотография, как «Упавшая лошадь» (1942) впоследствии стали настоящими символами того времени. Хотя Дуано и не участвовал в военных действиях, он все же вносил свою лепту в Сопротивление: используя свои навыки литографа — он делал фальшивые пропуска и удостоверения личности для евреев, заключенных, которым удалось бежать из концлагерей и коммунистов.

После того, как в 1944 году Париж был освобожден, работа фотографов оказалось востребована как никогда раньше. Несмотря на все предложения, которые ему делались, Дуано остался работать в «Сафо». В престижных фотоагентствах, куда его приглашали, главным условием был разъездной характер работы, что его больше всего не устраивало. Дуано любил Париж. Это была его стихия, его мир, родной и знакомый. В Париже он был его достопримечательностью, его частью, настолько всем знакомой, что его могли просто не замечать.

Одной из наиболее узнаваемых черт его фотографий был юмор – иногда добродушный, а иногда склоняющийся к анекдотичности. Однако чем старше становился Дуано, тем более мягким был юмор его снимков. Эстетика и глубина его фотографий не всегда оказывались понятыми. По этому поводу он говорил: «Я как блаженный дурачок, бегающий по лесу, который вернулся оттуда с гнездом на голове и с птицей в руках и теперь пристает ко всем, твердя при этом – «Вы только гляньте, что я нашел!». Он жутко докучает серьезным и занятым важными делами людям – они не знают, что это за птица и никогда не видели ничего подобного. Они вежливо говорят: «Да, действительно, забавно. Ты иди, поиграй еще с чем-нибудь, не видишь – мы заняты. Вот приблизительно так и выглядит положение фотографа в современном обществе».

Однако хотя Дуано и был, по его словам «сельским дурачком» для парижан, это не помешало ему со временем стать одним из самых известных фотографов в мире. Начиная с середины 50-тых годов, его популярность Робера Дуано непрерывно росла: его фотографии выставляются в крупнейших музеях мира, он участвует во множествах выставок, альбомы его фотографий выпускаются огромными тиражами. Еще раньше, в 1950 году, выполняя заказ «Life» он сделал фотографию«Поцелуй у здания муниципалитета», которая стала одной из самых знаменитых фотографий во всем мире, символом Парижа, весны и любви, почти таким же узнаваемым, как Эйфелева башня.

Робер Дуано скончался в городе, который он так любил 1 апреля 1994 года. Анри Картье Брессон, переживший многих великих мастеров фотографии двадцатого века, писал: «Больше я не услышу его смеха, его реплик — метких, острых и полных глубины. Он был – сама спонтанность, он никогда не повторялся. Его нет, но с нами осталась его сострадание, его доброта, любовь к людям и полной простых радостей жизни»

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.