Великая Депрессия глазами Доротеи Ланж

«Художниками управляет жизнь, которая бьется в них, как океан ударяется о берега».
Доротея Ланж

В США образ Великой Депрессии тридцатых годов прочно связан с работами знаменитого документалиста, фотографа Доротеи Ланж. Ее фотографии, яркие, бьющие в самое сердце своей откровенностью, неприкрытостью боли и безнадежности – безмолвное свидетельство того, что пришлось пережить сотням тысяч простых американцев, лишенных крова, элементарных средств к существованию и всякой надежды.

Она была чужда политики. Национальная и религиозная принадлежность людей, попавших в объектив ее камеры, ее не интересовала. Для нее американские фермеры, выброшенные из своих домов скупающими землю огромными финансовыми корпорациями, были ничем не лучше и не хуже японцев, которых после атаки на Перл-Харбор без всякой вины арестовывали и отправляли в лагеря для военнопленных. Ее фотографии были свидетельствами преступлений против человечности, и, свидетельствуя, она не делила людей, страдающих от несправедливости, на своих и чужих.

Доротея Ланж (настоящее имя Доротея Маргеретта Нутцхорн) появилась на свет 26 мая 1895 года Хабокене, Нью-Джерси в семье эмигрантов из Германии. В детстве Доротея перенесла полиомиелит, и его последствия были тяжелыми. После этого заболевания ее правая нога оказалась парализованной и она на всю жизнь осталась хромой. Когда Доротее было 12 лет, ее отец ушел из семьи. Это оказало глубокое влияние на ее мировоззрение, став одним из самых трагичных событий в ее жизни. Доротея не смогла простить отцу его поступок. Повзрослев, она сменила фамилию на Ланж, взяв фамилию матери в девичестве.

Еще с подросткового возраста Доротея интересовалась фотографией, к этому времени относятся ее первые творческие эксперименты в роли фотографа. Переехав в Ньй-Йорк, она поступила в школу фотографии Кларенса Уайта, и, окончив обучение, пробовала себя в роли коммерческого фотографа.

Однако снимать рекламу модных платьев, табака и собачьих консервов не было ее судьбой. Началась Великая Депрессия и она не могла остаться в стороне от того, что происходило в стране. Она перестала снимать в студии, ее моделями стали не девушки в меховых манто и не молодые люди в изысканных костюмах, а эмигранты, безработные, бездомные и нищие в огромных очередях за бесплатными обедами.

В 1935 году она вторично вышла замуж, разведясь с предыдущим мужем, художником Диксоном. Ее избранником стал Пол Тэйлор, профессор экономических наук Университета Калифорнии, в то время работавший над анализом текущей социально-экономической ситуации. Доротея делала то же самое, только с помощью своей камеры – тогда она впервые начала работать в качестве фотографа – документалиста, снимая сцены тотальной нищеты, социального угнетения и невыносимых условий существования вынужденных мигрантов.

Штат Оклахома тогда был эпицентром социальной проблемы, которая начала охватывать всю страну. Доротея следовала за мигрантами по всей протяженности пути, которые проделывали тысячи оклахомцев, лишенных крова, земли и находящихся на положении отверженных в своей собственной стране. Ее камера беспристрастно фотографировала реальный быт бездомных семей, путешествующих через всю страну с единственной надеждой – найти работу, получить хоть како-то пристанище, иметь возможность накормить детей и не быть голодными самим.

Она фотографировала палаточные городки, наскоро сооруженные домишки из жести и картонных коробок, реальный быт обитателей правительственных лагерей для мигрантов, без прикрас и показухи, которую практиковали федеральные власти. Разумеется, ее фотографии подвергались жесткой цензуре, а она сама находилась под пристальным вниманием власть имущих.

Однако долго утаивать реальное положение вещей было невозможно. Начиная с 1935 года, фотографии Доротеи Ланж стали появляться в самых разных печатных изданиях, всколыхнув общественность. О Ланж начали говорить, как о талантливом и бескомпромиссном документалисте. В немалой степени нарастающей известности Ланж поспособствовала фотография, сделанная в 1936 году в лагере по сбору гороха в Калифорнии, на которой была изображена Флоренс Оуэн Томпсон.

Эта женщина, фотография которой Ланж назвала «Мать переселенцев» стала настоящим символом Великой Депрессии, живым укором для властей, закрывающих глаза на проблемы своих обездоленных, лишившихся всего граждан. Ей было всего 32 года, но тяжесть пережитого, груз ответственности на семерых детей, которых она, потеряв мужа, отчаянно пыталась прокормить, делали ее едва ли не старухой.

Она рассказала Ланж, что ее муж умер от туберкулеза, а она с детьми уже несколько месяцев питается мерзлыми овощами, которые удается найти на полях неподалеку. Они с детьми не могут уехать из лагеря на поиски работы – у нее нет денег на бензин, а покрышки со своего автомобиля она давно продала, чтобы можно было купить еды. Ланж сделала несколько снимков, пока мать семейства, отчаявшаяся и опустошенная, сидела под навесом, сделанном от дождя, а к ней прижимались голодные дети. Она не спрашивала Ланж, зачем та ее фотографирует, надеясь, что эти фотографии хотя чем-нибудь смогут ей помочь.

Фотография семейства Томпсон наделала много шума: комитет по делам мигрантов отправил в лагерь предметы первой необходимости, продукты и одежду, однако Флоренс Томпсон так и не получила никакой помощи – к моменту приезда правительственной комиссии она уже уехала с детьми из лагеря.

Ланж было непросто вести активную деятельность фотографа документалиста – она всю свою жизнь страдала от последствий полиомиелита, перенесенного ей в детстве и хронического заболевания желудка. 11 октября 1965 года она скончалась. После ее смерти Оклендский Музей стал обладателем уникальной коллекции работ, в которую вошло более 25 тысяч фотографий, которые были переданы в дар ее мужем, Полом Тэйлором.

Доротея Ланж не искала ни славы, ни почитания и не ждала награды за то, что делает, однако ее имя навсегда вписано в число самых талантливых фотографов двадцатого века. Ее запомнили, как человека, всегда готового разделить чужую боль, не способного остаться в стороне от чужих страданий. «Видеть, замечать боль другого» — в этой фразе заключен один из ее основных принципов.

Как-то раз она сказала: «Возможно, камера и не способна сказать нам больше, чем способны увидеть наши глаза. Но она может показать нам, как мало мы замечаем».

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.